Важно понимать, что духовная жизнь — это не только учеба в семинарии. Бывает так, что у студента нет проблем с успеваемостью, но мы видим, что в духовном отношении он развивается неправильно. Он совершает ошибки, отклоняясь от «царского пути». Мы не первый год работаем с ребятами, поэтому часто заранее знаем, чего от кого можно ждать, хотя случаются и неожиданности. Иногда неприятные, но бывает и наоборот. Некоторые студенты, на которых никто не возлагал особых надежд, показывают себя с хорошей стороны. Во время учебы в семинарии некоторые понимают, что пастырство — это не их признание. Это неотъемлемый элемент воспитательного процесса, и мы к этому готовы изначально.

Владыка Евгений (ныне митрополит Таллинский и всея Эстонии), под началом которого я учился в Московской духовной академии, говорил, что лучше быть хорошим мирянином, чем плохим священником. Это мнение разделяет и владыка Феофан.

Нужно отметить, что церковное служение может быть разным. Кто-то будет преподавать, кто-то — работать в пресс-службе… Церкви требуются разные специалисты, но пастырство — это все-таки особое призвание.

Если человек, проучившись какое-то время в духовной школе, поймет, что пастырское служение — не его стезя, то ничего страшного не произойдет. Отрицательный результат — тоже результат. Одна из главных задач духовной школы — помочь человеку разобраться в первую очередь с самим собой. Ведь если он не научится разбираться с собой, то он никогда не сможет помочь другим. Люди идут к священнику за помощью, за советом: «Батюшка, помогите! Я оказался в сложной ситуации. Как мне поступить?». А что он сможет посоветовать, если сам не умеет выходить из затруднительных ситуаций.

Через эти ситуации Господь проводит всех без исключения, и у всех бывают сомнения и колебания. Меня, например, сильно настораживает, когда человек приходит и говорит: «Все. Я решил. Я — стопроцентно монах. Отката не будет». Мы таких «монахов» немало видели на своем веку. Не проходит и двух месяцев, и мы видим, что этот убежденный «монах» уже гуляет с девушкой. И слава Богу. Пусть лучше он сделает для себя выводы до пострига, до рукоположения, чем после него. Такое тоже бывает, и это трагедия для человека.

Мы помогаем нашим воспитанникам разобраться самим в себе. Помогаем им понять, кем они хотят быть. Это одна из наших главных задач. И мы всегда стараемся делать это предельно аккуратно, оставляя окончательное решение за самим человеком.

— В Казанской духовной семинарии сегодня проходят реформы. С чем это связано?

— Реформы связаны с тем, что по благословению нашего ректора, митрополита Феофана, мы взяли курс на получение государственной аккредитации. Этот вопрос очень важный, мы его долго обсуждали, в том числе и с владыкой. У нас были определенные сомнения, но после серьезного размышления мы пришли к выводу о том, что государственная аккредитация необходима. Она позволит нам выстраивать образовательный процесс в соответствии со стандартами, действующими в светских вузах. Это повысит качество образования.

Кроме того, сейчас очень много говорят о большом разрыве между Церковью и светским обществом. Если наша школа не получит аккредитацию, то этот разрыв будет увеличиваться.

Я имею в виду не только уровень образования, но и способность постоянно находиться с обществом в состоянии диалога. Нам нельзя уходить в гетто, нельзя изолироваться от общества. Церковь существует для людей, поэтому она должна освящать общество. Она должна призывать людей ко спасению, к соблюдению заповедей Христа. В этом заключается ее миссия.

Некоторые религиозные общины идут по пути изоляционизма, но для нас этот вариант неприемлем. Церковь не обязана во всем соглашаться с обществом, но и не должна терять с ним связь. Мы выступаем за диалог. Когда мы будем свидетельствовать о Христе, нас услышит и светская часть общества.

Мы живем в Татарстане, который является полинациональным и поликонфессиональным регионом. Чтобы не ощущать себя здесь пришельцами из космоса, мы должны выстраивать диалог с государством, обществом и другими религиозными конфессиями. Это позволит доносить свою точку зрения до всех социальных групп.

— В чем уникальность Казанской духовной семинарии?

— Судьба нашей духовной школы до Октябрьской революции складывалась непросто, а после революции ее и вовсе закрыли, как и многие другие. В послевоенный период были возрождены только московская и петербургская школы. И киевская — на короткий период. Богатые духовные и научно-богословские традиции Казанской духовной академии и Казанской духовной семинарии, к сожалению, прервались.

В 90-е годы школа, слава Богу, стала возрождаться. Конечно, сейчас уже нет того размаха, что был до революции, но за 20 лет мы прошли немалый путь. В долгосрочной перспективе мы планируем возродить духовную академию. Я уверен, что нам по плечу такая задача.

Как Вы знаете, две ведущие мировые религии — христианство и ислам — находятся в постоянном взаимодействии. И только от нас зависит, каким будет это взаимодействие в будущем. Мы очень хотим, чтобы оно приносило пользу.

А для этого нужен серьезный духовный и научно-богословский центр, каким была в свое время Казанская духовная академия. Московская и питерская школы в большей степени ориентированы на сотрудничество с западными школами и университетами, а вот выстраиванием диалога с исламским миром у нас почти никто не занимается. И в этом смысле как раз Казань может сказать свое слово, ведь Казанская духовная академия создавалась как центр миссионерства. Здесь переводили Священное Писание и богослужебные книги на языки народов Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока.

Сейчас ситуация иная, поэтому приоритеты развития школы изменились. Священное Писание давно переведено на все языки, однако имеется большая потребность в проповеди Слова Божия, поэтому возрождение Казанской духовной академии является оправданным и необходимым. Русской Православной Церкви очень нужен такой центр.

— Спасибо, отец Евфимий, за интересную беседу!

Источник

 
Страницы ( 2 из 2 ): « Предыдущая1 2