Казанский архиепископ Арсений (+1914) был очень внимателен к незаурядной личности
Седмиозерского схимника и очень желал поставить его наместником в этой Пустыни. После смерти о.
Виссариона он и предлагал было Батюшке наместничество, но Батюшка умолил его не делать этого –
ради своей схимы и болезненности… Однако за короткое время он вынужден был сменить одного за
другим трех наместников, - ни один не был ему угоден по причине или недостатков, или бестактных
поступков. Тогда он призвал к себе в Казань Батюшку-старца и встретил его такими словами: «Ну
теперь за тобой очередь, быть тебе наместником». Испугался и взволновался Батюшка. На коленях
стал отказываться от этой чести, указывая на свою схиму, на болезнь, вообще старался убедить
Владыку избавить его от этого ига. Архиепископ тоже стал волноваться и в довольно сильных
выражениях стал упрекать Батюшку, что «ты-де себя только спасаешь, а других не желаешь
спасать!»… да как крикнет: «Я тебе приказываю..», и при этом даже рукой ударил по столу.
Страшно стало Батюшке, да и Владыку жалко, - нечего делать, - согласился. Это было осенью 1901
года. В феврале 1902 года последовало утверждение Синода, и 9 июня Батюшка был возведен в сан
архимандрита.
Архимандрит Симеон (Холмогоров) «Един от древних»
В 1928 году большевики разгромили пустынь, иноков: кого – расстреляли, кого – сослали в
концлагеря. Взорвали и снесли, практически, весь монастырь. И только один храм св. Евфимия
Великого и свт. Тихона Задонского, устроенный силами святого старца для поминовения почивших в
Бозе православных христиан, устоял. Устоял, как некий знак святости его устроителя, как
надежда на возрождение святой обители, коей Господь даровал еще одного небесного покровителя –
преподобного старца Гавриила.
А.В. Журавский. «Житие преподобного Гавриила»
Седмиезерная икона Божией Матери
«Вижу я нашу Седмиозерную пустынь, что она со всех сторон и на всем пространстве, -
насколько я мог видеть в широту и в высоту, - по всему воздуху, начиная от земли, окружена
рядами умерших. Мне казалось, что покойники стояли, наклонив ко мне головы, как бы чего-то
прося у меня. Выше их, тоже рядами, стояли праведники, и прямо скажу: все воздушное
пространство переполнено ими. Тут – преподобные и монашествующие, повыше – мученики и
мученицы – тоже рядами, и еще выше – священноиноки, святители, апостолы, пророки… На самой
же высоте – огненное, светло-эфирное ласкающее пламя, и взоры всех обращены к нему. Из
святых кто-то спросил: - «А что, нужно ли нам взять к себе иеросхимонаха Гавриила?»
Вот послышался голос из рядов святительских и именно Святителя Тихона Задонского, голос
которого я слышал ясно и видел его самого: – «Нет, рано еще! – он обещал молиться об
умерших,- пусть помолится!» А мне жалко было расставаться с великим множеством святых, но
чувствовал себя и не достойным этого…
